Опубликованные тексты авторов

А Таньку-регулировщицу у нас все знают. А как не знать-то? Это ж она с утра пораньше выходит на Рябой перекрёсток и начинает руководить движением. Там рукой взмахнёт — левый ряд в правый переведёт, тут ногой притопнет — задом наперёд движение запустит. А уж когда совсем беда на перекрёстке (а как тут не быть беде, когда главные наши ворота-то Заугольные перекрыли незнамо как) — так песню запоёт. «Ко-ко-ко!» —завоет на разный лад, как сломанная шкатулка.Подробнее
Летом разродилась белобрюхая сторожевая собака. Вымазанная в мазуте и пыли панельной стройки, она зарылась под крыльцо заброшки и жалобно скулила, беспомощно крутя глупой приплюснутой мордой. Детишки, конечно, набежали, побросали свои железяки, палки, ободки, позасовывали круглые головы в узкую щель, да и распределили щенков между собой — стали папками и мамками. Как только детёныши немного окрепли на собачьем молоке, стали детишки таскать их по стройке.Подробнее
Посвящается Любови Николаевне Быковой. Учителю. Другу. Мудрейшему сердцу Земли.      Сегодня Тару исполнилось тринадцать. Жители деревни по такому случаю начали готовиться к церемонии Ом’шу’нагок, что на Забытом Языке означает «Обретение последней души». Тар уже получил две: первую – от матери, когда родился, а вторую – от отца, когда тот обучил сына гончарному ремеслу. Но теперь Тар должен понять, для чего он пришёл в мир.Подробнее
*** Этот город, в котором родился и жил, каждый шум, каждый камень его сохранил, каждый смысл, каждый стон мне на струны ложится, горстка пепла его мне загадочно снится. Город, вспомни меня. Я твой сонный цветок. Что, сорвав, увлекает ревущий поток. Я твой странник бездомный, лишённый приюта, уносящий с собой испеплённую смуту. Дым зари. Тополиный петляющий снег. Предрассветного ветра прощальный разбег. Острорукая башня у старой дороги. В голове — тишина и раздумья о Боге.Подробнее
Глава 1. Улица – яркая, просторная, освещённая светом ещё не погашенных запоздало-ночных фонарей, вела в сторону магазинчика, куда Антон, живший по стечению обстоятельств одиноко, захаживал для приобретения продовольствия. Он шёл по краю тротуара, напевая что-то про себя и горестно размышляя о быстротечности выходных дней.Подробнее
В одном городке ходила легенда о дальней заброшенной крепости. Мол, растёт под её каменной стеной удивительный, сказочной красоты цветок. Сорвёшь его, и исполнит он любое твоё желание, сделает тебя счастливым. Но легенда на то и легенда, никто точно не знает, сколько в ней правды. В какой именно крепости растёт цветок? Где растёт в самой крепости? И потом – сорванные цветы быстро увядают... И вообще, откуда взяться сказочной красоте в холодной и заброшенной крепости?Подробнее
Если бы соглашаться с тем, что она потеряла рассудок, то это должно было начаться в день её переезда к невестке. А изменилось всё, что было привычно раньше и с чем ещё можно было, слава Богу, дожить до восьмидесяти шести лет, в день, когда в её медицинской карточке была сделана последняя запись. Если бы только заранее знать, как мало она была для неё значима, если бы понимать это, то не было бы никакой надобности затем объявлять её сумасшедшей.Подробнее
Это рядом с нами жил Джозеф Альтерманн – десять лет мы общались и виделись друг с другом каждый день. Альтерманн, скажем прямо, был странный человек, неуклю­жий, согнутый вдвое, высокий – в такой, маленькой квартир­ке – соседняя дверь справа. Квартира номер 4, синяя в поре­зах кожаная дверь, запылённый, тусклый медный глазок… Квартира номер 4.Подробнее
Каждый раз, когда слышу звуки гитары, в голове возникает родной и далёкий образ. Да и когда не слышу. В общем, постоянно. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Улыбчивый кучерявый парень с ясными синими глазами. И вместе с этим внутренний голос произносит близкое сердцу имя. Дыхание сразу прерывается. Учащается пульс. Внутри что-то переворачивается. Кажется, это называют бабочками в животе. Алекс. Бывший сосед. По совместительству друг и одноклассник моего брата Ромки.Подробнее
I Матвей позвал выпить водки. Я, конечно же, согласился. У Матвея в мастерской пахло деревом, касторкой и благовониями. Он распахнул самодельный шкафчик, вытащил оттуда сухофрукты (мясо он не ел) и полторашку, понёс это к продавленному диванчику, на котором я и сидел. Ногой отодвинул коврик для медитаций, подтащил сруб де­рева и расставил угощенье. Матвей был рукастый. Всё время таскал кочерыги с побережья, высушивал их, пилил, шкурил, заливал лаком.Подробнее
Поезд уже стоит на перроне. С шипением открываются двери вагонов, пассажиры входят внутрь. Гай пока остаётся чуть в стороне. Момент, когда вокруг кипит вокзальная суматоха, прокатываются волны говора и смеха, отбивают ритм шагов десятки спешащих ног, — его любимый. Песнь предчувствия, обещания, разлуки, встречи. Мелодия, что звучит в нём сейчас, — нежное sotto voce с тонким хрустальным перекатом. Так звучит ожидание встречи с детством. Гай соскучился.Подробнее
Только пилюльки отделяли Маришу от мировой славы. Ей их назначал молодой доктор с лицом, как у хорошего человека. Такого не хотелось подводить, но от пилюлек в голове было вязко. Мариша теряла запал, сама себе казалась скучной, а дни становились серыми. То ли дело каникулы! Раз в пару месяцев молодой доктор давал добро на перерыв. «Отдыхай, Мариша, от лекарств» — и мир начинал расцветать, полнился яркими красками.Подробнее
Если после полуночи выйти на улицу в городе, где ты ночуешь проездом, он покажет тебе что-то такое, что обычно приберегает для своих. А может быть, не покажет. В каждом городе живёт эгрегор. Это он решает, ка­кую выдать тебе визу: гостевую, туристическую, рабочую? Или, может, разрешить тебе остаться насовсем? Такой ночью, когда тебе не спится перед завтрашним поездом, эгрегор разглядывает тебя, пробует на вкус и решает, свой ты тут или чужой, проездом или всё-таки нет?Подробнее
Каждый день они выходят гулять. После обеда, в одно и то же время, когда наступает час покоя. Шумные школьники уже дома, серьёзные взрослые вернулись на свои работы, и знакомый, столько раз хоженый маршрут принадлежит только им двоим. Она приоткрывает подъездную дверь и, не спеша, приноравливаясь к его короткому шагу, выходит во двор. Укрытый тенями старых лип, этот небольшой двор — кладезь известных только им сокровищ. От ступеней крыльца по бугристому асфальту протянулась трещина.Подробнее
Галина родила Виктора, Виктор родил Марью, Марья — Александра. И все они умерли. Галина осталась одна и теперь часто злилась. Она не понимала смысла. Когда-то давно, уже не упомнить, сколько лет назад, смыслом был Виктор. Крикливый и пухлый в начале; тощенький, серьёзный перед школой; с нервными пальцами артиста после неё. Женился Виктор не на той. Начиная с женитьбы всё и разладилось. Пил он со своей пигалицей без продыху, трезвея только ради выступлений. Отца позорил выходками, и тот не выдержал.Подробнее
← Предыдущая Следующая → 1 2 3
Показаны 1-15 из 38