Опубликованные тексты авторов

— Неужели мы Борьку съедим? — Ну как вот так съедим… Мы будем его растить, любить, выгуливать, у него свои детки появятся. А потом мясом и себя, и соседей обеспечим. Такой уж у нас порядок. Днём будет жарко — ни вздохнуть, ни выдохнуть. А сейчас хорошо — вода в умывальнике замёрзла, а воздух колюче-мятный на вкус. Дедка сидит на табуреточке и доит Февральку. Ту-ту! — бьются молочные струи о железное ведро.Подробнее
А Таньку-регулировщицу у нас все знают. А как не знать-то? Это ж она с утра пораньше выходит на Рябой перекрёсток и начинает руководить движением. Там рукой взмахнёт — левый ряд в правый переведёт, тут ногой притопнет — задом наперёд движение запустит. А уж когда совсем беда на перекрёстке (а как тут не быть беде, когда главные наши ворота-то Заугольные перекрыли незнамо как) — так песню запоёт. «Ко-ко-ко!» —завоет на разный лад, как сломанная шкатулка.Подробнее
Летом разродилась белобрюхая сторожевая собака. Вымазанная в мазуте и пыли панельной стройки, она зарылась под крыльцо заброшки и жалобно скулила, беспомощно крутя глупой приплюснутой мордой. Детишки, конечно, набежали, побросали свои железяки, палки, ободки, позасовывали круглые головы в узкую щель, да и распределили щенков между собой — стали папками и мамками. Как только детёныши немного окрепли на собачьем молоке, стали детишки таскать их по стройке.Подробнее
I Матвей позвал выпить водки. Я, конечно же, согласился. У Матвея в мастерской пахло деревом, касторкой и благовониями. Он распахнул самодельный шкафчик, вытащил оттуда сухофрукты (мясо он не ел) и полторашку, понёс это к продавленному диванчику, на котором я и сидел. Ногой отодвинул коврик для медитаций, подтащил сруб де­рева и расставил угощенье. Матвей был рукастый. Всё время таскал кочерыги с побережья, высушивал их, пилил, шкурил, заливал лаком.Подробнее
Вселенная сжалась в кулачок, ахнула, а когда разжалась обратно в ладошку, то батенька мой благочестивый и покинул нас. В опочивальне его я появился первым, и даже пытался поддержать разговор, но батенька молчал, что, с одной стороны, было невежливо (хоть и привычно), а с другой — вполне ожидаемо, если принять во внимание его теперешнее положение.Подробнее
Лужу эту знают все в Зауголье. Ещё бы: появилась она задолго до озёр для колки льда, а по глубине, как поговаривают, может потягаться с самим Балтийским морем — просто надо знать, где мерить. Вот уже несколько веков у мальчишек Зауголья есть традиция: после школы обязательно проведать лужу. Хорошо вокруг лужи подраться, закинуть шапку соперника куда-нибудь в центр и сообща вылавливать кривой палкой — а то утонет и нагоняй получат все. А ещё хорошо когда лёд кататься по луже.Подробнее
Если уткнуться в стенку (только недавно побеленную, даже ещё пахнет), то всё будет хорошо. Шурх по ней ладошкой — горячая-горячая. Там, с другой стороны, ещё не остыла печка, греет вот весь дом, а меня — особенно. Залезть бы в неё, спрятаться за чугунок с кашей, да и пролежать всю ночь. Ненамного-то я и больше этого чугунка, точно помещусь. «Ой ли, ой ли, ходит горе, ой ли, ой ли, тебя съест», — то и дело напевает-навывает-нашёптывает баба Поля, Полюшка.Подробнее
Так они и стали жить. Она заваривала чай, поливала цветы, гладила кошку, которая никогда не могла запрыгнуть на колени с первого раза. Он же любовался ею, ходил по пятам, клал голову на мягкое плечо. Время за окном застыло: весна никак не наступала, и солнце не могло пробиться сквозь облака. Она любила простые вещи: поваляться в кровати подольше, съесть что-нибудь вредное и жутко калорийное поздно вечером, просидеть в ванной целый час.Подробнее
Андрей Петрович сразу понял, что в соседней палате поселилась дама эксцентричная. Ещё ни разу до этого он не видал, чтобы санитарки, медсёстры и даже всегда хмурый главврач боялись зайти к кому-то из пациентов. «А кто это у нас теперь тут поживает в четыреста восьмой?» — пытался он выведать у дежурной, которая принесла ему обед. «Какая-то бабка сумасшедшая!Подробнее