Проза

Если бы соглашаться с тем, что она потеряла рассудок, то это должно было начаться в день её переезда к невестке. А изменилось всё, что было привычно раньше и с чем ещё можно было, слава Богу, дожить до восьмидесяти шести лет, в день, когда в её медицинской карточке была сделана последняя запись. Если бы только заранее знать, как мало она была для неё значима, если бы понимать это, то не было бы никакой надобности затем объявлять её сумасшедшей.Подробнее
Это рядом с нами жил Джозеф Альтерманн – десять лет мы общались и виделись друг с другом каждый день. Альтерманн, скажем прямо, был странный человек, неуклю­жий, согнутый вдвое, высокий – в такой, маленькой квартир­ке – соседняя дверь справа. Квартира номер 4, синяя в поре­зах кожаная дверь, запылённый, тусклый медный глазок… Квартира номер 4.Подробнее
Каждый раз, когда слышу звуки гитары, в голове возникает родной и далёкий образ. Да и когда не слышу. В общем, постоянно. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Улыбчивый кучерявый парень с ясными синими глазами. И вместе с этим внутренний голос произносит близкое сердцу имя. Дыхание сразу прерывается. Учащается пульс. Внутри что-то переворачивается. Кажется, это называют бабочками в животе. Алекс. Бывший сосед. По совместительству друг и одноклассник моего брата Ромки.Подробнее
I Матвей позвал выпить водки. Я, конечно же, согласился. У Матвея в мастерской пахло деревом, касторкой и благовониями. Он распахнул самодельный шкафчик, вытащил оттуда сухофрукты (мясо он не ел) и полторашку, понёс это к продавленному диванчику, на котором я и сидел. Ногой отодвинул коврик для медитаций, подтащил сруб де­рева и расставил угощенье. Матвей был рукастый. Всё время таскал кочерыги с побережья, высушивал их, пилил, шкурил, заливал лаком.Подробнее
Только пилюльки отделяли Маришу от мировой славы. Ей их назначал молодой доктор с лицом, как у хорошего человека. Такого не хотелось подводить, но от пилюлек в голове было вязко. Мариша теряла запал, сама себе казалась скучной, а дни становились серыми. То ли дело каникулы! Раз в пару месяцев молодой доктор давал добро на перерыв. «Отдыхай, Мариша, от лекарств» — и мир начинал расцветать, полнился яркими красками.Подробнее
Если после полуночи выйти на улицу в городе, где ты ночуешь проездом, он покажет тебе что-то такое, что обычно приберегает для своих. А может быть, не покажет. В каждом городе живёт эгрегор. Это он решает, ка­кую выдать тебе визу: гостевую, туристическую, рабочую? Или, может, разрешить тебе остаться насовсем? Такой ночью, когда тебе не спится перед завтрашним поездом, эгрегор разглядывает тебя, пробует на вкус и решает, свой ты тут или чужой, проездом или всё-таки нет?Подробнее
Каждый день они выходят гулять. После обеда, в одно и то же время, когда наступает час покоя. Шумные школьники уже дома, серьёзные взрослые вернулись на свои работы, и знакомый, столько раз хоженый маршрут принадлежит только им двоим. Она приоткрывает подъездную дверь и, не спеша, приноравливаясь к его короткому шагу, выходит во двор. Укрытый тенями старых лип, этот небольшой двор — кладезь известных только им сокровищ. От ступеней крыльца по бугристому асфальту протянулась трещина.Подробнее
Галина родила Виктора, Виктор родил Марью, Марья — Александра. И все они умерли. Галина осталась одна и теперь часто злилась. Она не понимала смысла. Когда-то давно, уже не упомнить, сколько лет назад, смыслом был Виктор. Крикливый и пухлый в начале; тощенький, серьёзный перед школой; с нервными пальцами артиста после неё. Женился Виктор не на той. Начиная с женитьбы всё и разладилось. Пил он со своей пигалицей без продыху, трезвея только ради выступлений. Отца позорил выходками, и тот не выдержал.Подробнее
Само слово «Север» на слух обдаёт холодным и резким ветром. В нём слышится свист метелей, видятся причудливые траектории крупных снежных хлопьев, и ещё слегка шуршит засохший жёсткий мох. Не везде на Севере земля покрыта вечной мерзлотой. Не всегда на Севере темно и холодно. Север – это не далёкий безлюдный остров со странным светящимся небом, которое называют северным сиянием.Подробнее
Посвящается Людмиле Львовне Ивановой, так как без неё «мертвецы бы остались лежать в гробах».     Я ни одной слезы у мира не просил, Я проклял кладбища, отвергнул завещанья; И сам я воронов на тризну пригласил, Чтоб остов смрадный им предать на растерзанье.   Шарль Бодлер, «Весёлый мертвец» (Фрагмент рассказа «Восковой четверг») Глава I.Подробнее
Так они и стали жить. Она заваривала чай, поливала цветы, гладила кошку, которая никогда не могла запрыгнуть на колени с первого раза. Он же любовался ею, ходил по пятам, клал голову на мягкое плечо. Время за окном застыло: весна никак не наступала, и солнце не могло пробиться сквозь облака. Она любила простые вещи: поваляться в кровати подольше, съесть что-нибудь вредное и жутко калорийное поздно вечером, просидеть в ванной целый час.Подробнее
Андрей Петрович сразу понял, что в соседней палате поселилась дама эксцентричная. Ещё ни разу до этого он не видал, чтобы санитарки, медсёстры и даже всегда хмурый главврач боялись зайти к кому-то из пациентов. «А кто это у нас теперь тут поживает в четыреста восьмой?» — пытался он выведать у дежурной, которая принесла ему обед. «Какая-то бабка сумасшедшая!Подробнее
(Фрагмент новеллы «Илай») Вячеславу Виттиху Как безыссякно светит нагое первообразное солнце: ни ветер, ни редкие невесомые облака не остужают его любовного взгляда на землю. И дали застилает от глаз белизна его горячего полуденного блистания, расточающего и камни, а полноцветное небо в широкой маркизетовой вуали из света, ещё дышит в каждое сердце безбрежно спокойным и мягким дыханием Бога, когда Тот произнёс: "Да будет...".Подробнее
Если вдруг вам случалось проходить в прошлый понедельник по главной улице в районе четырёх часов, в вашей голове невольно пронеслась мысль, насколько изящно и опрятно, несмотря на муторность первого дня недели, выглядит женщина, без особых усилий держащая осанку, стоя на стоянке такси в ожидании.Подробнее
Она плыла, рассекая тёмную плотную воду вокруг. Прохладные потоки скользили по гладким блестящим бокам, их холод был приятен и придавал телу силу, словно пришедшую с самых дальних глубин. Вдруг снизу прямо под ней стала подниматься тень, вначале небольшая, лишь ощущаемая как упругость. С приближением тени её охватило беспокойство, и тогда откуда-то раздался пронзительный крик. От крика она проснулась. Приходя постепенно в реальность, огляделась в своей залитой солнцем комнате.Подробнее
← Предыдущая Следующая → 1 2
Показаны 1-15 из 16